Камчатка-2001

Текст: Светлана Князева ([email protected])
Фотографии А. Санарова
Выражаем благодарность за помощь в доставке материалов статьи Антону Zac Hunter ([email protected])

	Как просто, черт возьми, с себя стряхнуть болото, До солнца долететь и возвратиться вновь. Со мной мое авто с разбитым катафотом, Со мной мои друзья, со мной моя любовь…
	Ю. Визбор

Часть 1

    Это случилось 9 июля 2001 года. На этот раз пробег носит наименование "Камчатка-2001". Более изощренного маршрута за последние годы не было изобретено существами о двух ногах, предпочитающими вместо них два (и больше) колеса. Но в начале пути стоит хотя и утомительная, но ясная задача. Через четыре дня на Байкале произойдет великое, согласно рекламе, байкпати. И только после этого начнутся поезда, корабли и, собственно, Камчатка.
   Даже состав нашей команды наводит на нравоучительные размышления. К примеру, руководитель Евгений Захаров отправляется в путь со всем своим семейством (он, мама-кенгуру и двое детей, девочка и еще девочка).    Старший ребенок за неделю до старта получил права и теперь едет на мотоцикле "ЗиД-200". Это Александра Захарова, ей уже еще 16 лет. Когда я наблюдаю процесс ее езды на мотоцикле, у меня встают дыбом последние волосы на голове. Главное, когда едешь рядом с ней, - научиться уворачиваться от непредсказуемых маневров, остальное приложится… Наследственная профессиональная деятельность попахивает средневековьем. Вот он цеховой мастер (КМС по спортивному туризму) Евгений Захаров, а вот и его дети, промышляющие тем же …
   Всего в команде шесть мотоциклов. Сейчас на мотоцикле "ИЖ" едут двое Захаровых - Евгений и Евгения, на мотоцикле "ЗиД-200" едет упоминавшаяся Александра Захарова, на втором "ЗиДе" едет, собственно, автор. Эти три мотоцикла практически никогда не ломаются, и по сему упоминаться будут очень редко. Остальные мотоциклы заслуживают особого внимания. "Ява" Евгения Литвинова носит кодовое название "такси" (шашечки логотипа "Ravenol" имеются, знаете ли). Женя везет свинью-копилку, казначея Светлану Резун. А вот увидев "Яву" Виктора Киселева на трассе, иностранцы визжат, прыгают и кричат: "Перпе-туум-мобиле!" Имелось в виду, что ЭТО ездить не должно и не может, но едет! Последний объект в нашей безумной команде - мотоцикл М-72 55-го года выпуска. На нем едут Валерий и Сергей Шмаковы (семейственность - великая сила в мототуризме). Этот мотоцикл раз и навсегда был окрещен бронепоездом (сопутствующий звук, весовая категория, проходимость и судьба жертвы, попавшей под колесо, сходны).
   Один из водителей "ЗиД-200" (автор) имеет скверную привычку обгонять "такси" Жени Литвинова и при этом изображать маппет-шоу во всех ролях сразу и издавать страшные звуки. Когда же "такси" решилось обогнать меня, то это не прошло ему даром. Уже в первый день Евгений Литвинов половинит двигатель, а в Красноярске бронепоезд работает буксиром у "такси". По сему обгон мотоциклов "ЗиД" - нерентабельное и бесперспективное дело.
   Скоро становится модным меняться пассажирами и мотоциклами. Поэтому когда очередное КП ГАИ появляется неожиданно, а на бронепоезде все сидят без прав и документов, то начинается великая словесная импровизация ("мульконепроглумляемый броневой гон"), в которую такой неопытный человек, как работник ГИБДД, не в состоянии вставить и слова. Бывает, что и три человека на одном мотоцикле находятся одновременно. Для полного набора щекотливых ситуаций, наш запасной водитель почему-то оказался без прав. А вообще, прошу заметить, мы пропагандируем ПДД и здоровый образ жизни!
   По дороге нам без конца встречаются мотоциклисты, мотоциклисты, мотоциклисты… Камазисты приветствуют всех (мы вздрагиваем от бесконечных гудков), как освободительную армию. Паломничество на Байкал. Столько японских мотоциклов, сколько будет на Байкале, нет во всей маленькой Японии.
   На очередном посту ДПС нас останавливают и грозно осведомляются, почему маленький ребенок едет на мотоцикле?! Ребенок расстегивает пять курток и откуда-то извлекает права. Их вертят в руках, заглядывают под каску, фыркают и говорят: "А уже туда же, на Байкал!" Тогда мы поправляем, что на Камчатку…

   Как-то раз, когда мы поджидаем сломавшийся мотоцикл, особо просветленные личности шепчут мне, что техника приходит в негодность со странной закономерностью. Стоит Светлане Резун сесть на какой-либо мотоцикл, он тут же становится негодным для дальнейшего передвижения. Такое вот недоброе правдивое внимание! А меня мучит тоска по великой русской идее - об апельсинах. Под серым небом провинций их видели, кажется, только в кино. На бронепоезде размышляют о пиве, другие умалчивают. Я же с маниакальной настойчивостью ношусь по Тайшету в поисках апельсинов, но здесь есть БАМ, а апельсинов нет. ("Вымя есть, а хереса нет!" - говаривал Венедикт Ерофеев). В Тайшете, кстати, мы ночевали в большой деревянной палатке. Она хороша, например, тем, что утром на Вас не брызжет конденсат, когда сожитель с толстым задом вылезает на улицу…
   Но самый любопытный день был, без сомнения, 13 июля, пятница. Утром, когда уже выдвинулись с места ночевки, обнаружилось мое спущенное колесо. Перебортовали. Выехали к трассе Куйтун. Еще одно спущенное колесо, на "Яве" Киселева. Витя, как опытный турист с тридцатилетним стажем, достает сразу три (!) запасных камеры. Две из них откровенно дырявые. Третья тоже была дырявая, но это обнаружилось лишь тогда, когда ее уже забортовали и загрузили мотоцикл. К нашему беспечному счастью, хотя в глубоких провинциях нет апельсинов, зато есть шиномонтажки. За этой деятельностью и застали нас барнаульцы (автомотоклуб "Горизонт"). А потом они застали бронепоезд М-72. От стремительной езды на нем заклинил двигатель, и расплавились поршни. Забегая вперед, скажу, что за сутки братья Шмаковы полностью произвели капремонт своего мотоцикла, частично под проливным дождем. Если верить их рассказу, то они вызывали у проезжающих столь пронзительное сострадание, что им предлагали еду, с игареты, лимонад, ключи и прочие предметы роскоши. Я подозреваю, что если бы им не нужно было торопиться на Байкал, они бы стояли там неделю.
   Дальше на трассе стоит наше "такси", на котором спустило колесо при скорости 80 км/ч с последующим выездом на встречную полосу. Она оказалась пустой, но иначе и быть не могло, ведь "жизнь брала под крыло, берегла и спасала, мне и вправду везло…"
   В этот же день мы встретили крайне эпатирующего юношу из Новокузнецка, едущего на "Урале". Обычно нас разглядывают с интересом как бродячий цирк, но никому и в голову не приходит присоединиться. Он был первый. Звали его Дима Аристов (может быть, и сейчас зовут). Его любимым занятием было лететь по серпантину по встречной полосе. С праздным любопытством мы ждали развязки, но ничего не произошло. Все предыдущее время от Новокузнецка он не спал и почти не ел, только ехал. Но с нами ему пришлось претерпевать такое чревоугодническое мероприятие, как жратва два (а то и три!) раза в день, не говоря уже о том, что спать ложимся мы каждую ночь. Впрочем, одним диким "Уралом" больше, одним - меньше…
   Помня оставленный мотоцикл М-72, есть резон поговорить на эту тему. Итак, немного о философии сломанного мотоцикла. Она сложна и многообразна, но, главным образом, противоречива. Когда у Вас ломается мотоцикл, Вы сразу получаете столько внимания, сколько при исправном мотоцикле Вам не получить никогда. Вас все ждут, Вам помогают, чем могут, например, подают ключи и советы, чешут за ухом, если у Вас грязные руки, чешут языками, дабы Вам не было скучно. Но если Вы очень долго и пристально привлекается внимание, то Вам начинают завидовать и требовать немедленного завершения ремонта, мотивируя это тем, что якобы хотим есть, а завтра еще пресс-конференция Бог весть где. Они могут говорить все, что угодно, но только Вы будете знать, в чем причина этакой торопливости. По сему два мотоцикла "ЗиД" и мотоцикл "ИЖ" практически не привлекали внимание и остались в стороне от героических событий по ремонту. Но кажется подозрительным тот факт, что президентская "Ява" ведет себя очень скромно. Должно быть, зловещее затишье перед бурей.
   Вiке-раrtу проводилось около города Байкальска. На 112 километре (если не ошибаюсь) долг каждого воспитанного человека - поприветствовать памятник, приветствующий всех. Мы едем и машем ИМ, а ОНИ машут нам и всем, кто уже проехал или еще проедет. Во веки веков!
   Избалованные прекрасной организацией своих мероприятий в Новосибирске, мы были несколько расстроены. Культурные приспособления состояли из картонного туалета, развалившегося на следующий день, и палатки, где продавали пиво. На тысячу зарегистрировавшихся имелось в наличии 12 грамот.
   Вечером в субботу выступали какие-то музыканты сомнительного толка. Наши дети пытались посмотреть на них, но предусмотрительные родители уволокли их прочь. Закрытого парка не предполагалось вовсе, и дикий пьяный русский народ носился по лагерю на машинах и мотоциклах, с соответствующими последствиями для окружающих. Единственным отблеском дисциплины был пост милиции на выезде, где после 22 часов мотоциклистов не выпускали из лагеря, дабы того же самого не творилось на трассе. Культурной программы и соревнований также не имелось ввиду, и каждый развлекался чем мог и такой крепости, какой купит. Мы развлекались с барнаульцами, их пивом…

   Для нас мероприятие это замечательно тем, что там были новосибирские байкеры. Очень трудно представить их за пределами Новосибирска, мне, по крайней мере. Это "NNB" - безымянное братство, "NoName Brotherhood". Их сопровождал небезызвестный джип Big Food, любивший в свое время полежать на трассе соревнований. Как всегда Новосибирск сумел выделиться (простите, выпендриться) и обратить на себя внимание. Главным образом, одиозным джипом и шестью (!) русскими мотоциклами сразу.
   Из наших знакомых рискнул приехать только Игорь Максимов с семейством и хомяком. Это еще один зрелищный элемент - пятидверная "Нива" с множеством флагов. Кстати, благодаря этой "Ниве" и крепкой веревке, доехал наш президент до лагеря. Вспоминая ралли-рейд "Белуха-2000" и эту "Яву", влекомую красной "Нивой", начинаешь думать, что сей мотоцикл неравнодушен к "Нивам"… Но вдруг оказалось, что ожидается некий монгольский циклон, объявлено штормовое предупреждение, суть которого в том, что лагерь в случае дождя будет затоплен в течение 2 часов. Дождь начался рано утром в воскресенье. Под ним мы и возвращались в Иркутск, ведь 300 км для бешеной собаки - не крюк (не забыть помахать на 112 км).
   На одном из переездов мы встали, там, знаете ли, щели по колено. Из железнодорожной будки вышла женщина и стала пронзительно вещать, что ни один здесь нормально не проехал, все застревают. Пришлось ответить ей, что существует в обжитом людьми мире энтропия и тенденция вставать на этом переезде. Она обиделась и больше не показывалась.
   В Иркутске нам удалось сравнительно легко погрузить мотоциклы в багажный поезд. Правда, с бронепоезда пришлось снять люльку, и от женщин потребовалась грубая мужская сила при забрасывании мотоциклов в поезд… Себе билеты куплены давно, но с таким трудом, что складывается впечатление, будто отдыхать теперь ездят не на Черное море, а на Японское.
   На определенных участках пути от Иркутска до Владивостока существует зимник, который, пройденный летом, говорят, будет отдельным походом пятой категории сложности. У нас другая цель - Камчатка. Поэтому в ожидании поезда нам выпадает редкое счастье - погулять по ночному Иркутску, увидеть цветной музыкальный фонтан на острове, потанцевать у звукозаписи и обнаружить улицу (!) Литвинова. Наш Женя Литвинов прыгал под табличкой с названием улицы, обуреваемый страстями и манией величия. "И рвутся поезда на тонкие слова… И время, как вода. Ты ничего не знала! Пустые поезда, пустые города, в которых никогда ты раньше не бывала". Большие, старые, чужие города! А ночью мы садимся в скорый поезд Иркутск-Владивосток, и на три дня превращаемся в железнодорожных мотопехотинцев. Так созывает нас повар Валера Шмаков, размахивая огромной кастрюлей, которую он раздобыл в вагоне - ресторане. Три дня мы обитаем в поезде, где если работает "Титан", то не работает кондиционер и наоборот. В общем, всевозможные лишения и клаустрофобия.
   Так в один из дней мы прибыли в тот самый мифический Владивосток. Это город, в котором русский мотоцикл встречается с частотой музейного. Почти четыре дня мы разъезжаем по городу на музейных мотоциклах. Хочется сказать огромное спасибо владивостокскому клубу "Железные тигры". Мы жили в их трехэтажном гараже, где есть все, даже стиральная машина, мы кормились тортами, безбожно опустошали бар, под нами заводили мотоцикл 1100 см.
   Владивосток. Портовый город, построенный террасами. Фуникулер, чучело (музей) подводной лодки на берегу, музей Арсеньева, 60 причалов, бесплатный проезд в трамваях и троллейбусах и безнадежно японские машины вокруг.

   Рассматривая нас на улице, о чем только не спрашивали люди (мы, собственно, были в форме). Обычно нас квалифицировали как летчиков, спасателей, строителей, горнолыжников и т.д. А чей-то особо изощренный ум распознал в нас космонавтов. Оказывается, меньше всего мы похожи на мотоциклистов, особенно с касками в руках.
   Во Владивостоке, как о катастрофе, мы узнаем, что пассажирские теплоходы со времён перестройки не ходят. И вообще очень редко ходят теплоходы в тот забытый Богом край. Иногда, правда, случаются сухогрузы и военные танкеры. Когда нам назвали сумму, за которую мы сможем попасть на один из них, мы ответили, что нормальные люди не носят столько наличными. Но Женя Захаров нашел теплоход, на котором мы "уйдем в море". Мы бы смеялись, если бы не было в тот момент грустно, ведь теплоход называется "Пионер Кирги-зии". До последнего момента мы не знали, удастся нам попасть на него или нет. Когда уходили из Владивостока, стоял туман, неизвестный жителям равнины. Туман и огни, контуры домов и кораблей. Так романтично ушли мы из Владивостока 21 июля, поздно вечером на неромантичном теплоходе "Пионер Киргизии". К тому же пришел Валера Шмаков и сказал: "Пора сбрасывать овечьи маски, морская мотопехота!"
   Все дни на корабле нам напоминали, что здесь не окна, а иллюминаторы, здесь не пол, а палуба, и мы не плывем, а идем (будем плыть, когда нас сбросят с корабля за безобразную дисциплину). Да что возьмешь с девяти сухопутных крыс?
   Нас преследовал извечный туман, и наши мотоциклы заржавели так, будто стояли пять лет под дождем. Это не мешало ремонтировать их дни напролет.
   Мы испытали на себе 6 баллов неспокойного моря, когда идущих по коридору ударяет об стены, как после плохой водки; мы видели дельфинов, Курильские острова и остров Хоккай-до. Я писала старпому душераздирающие бюрократические приказы по кораблю, программист Женя Литвинов творил на корабельном компьютере неизвестные здесь программы. Капитан то и дело пытался схватить меня за косу и говорил, что меня хорошо спасать, если я стану тонуть. Но главное - вовремя наладить хорошие отношения с буфетчиками… К концу плавания кто-то уже хрипел среди ночи: "Мы научились штопать паруса и затыкать пробоины телами!"
   Так в одну из ночей мы приходим в Петропавловск-Камчатский, разбросанный по бухте тысячью огней. Где-то там нас ждут еще четверо членов нашей команды: Сергей Ванюшин (г. Томск), водитель гипотетического пока автомобиля, Галина Захарова, мама-кенгуру, оператор Алексей Санаров и журналистка Светлана Мельник. Теперь нас 13 человек, чем мы ничуть не огорчены. Ведь больше, чем нам, не везло никогда никому. Только здесь начинается путешествие, а все, что случилось ранее - предыстория к длинной летописи о наших приключениях на Камчатке.